Читаем без скачивания Короли во тьме / Kings in Darkness [= Подземные короли] - Майкл Муркок

— Вряд ли нам кто-нибудь сможет помешать, Элрик. Они все уже были пьяны, когда я сбежал. Поэтому мне и удалось так легко улизнуть. А теперь, если они продолжали пить, как лошади на водопое, они вряд ли способны вообще двигаться.

— Тогда вперед.

Оставив Холм позади, они устремились к цитадели.

Мунглум оказался прав. В большом зале все уже валялись в пьяном сне. В очагах ярко горел огонь, и уродливые тени плясали на стенах и закопченном потолке. Элрик тихо сказал:

— Мунглум, идите с Зарозинией в конюшню и подготовьте наших лошадей. А я хочу отдать долг Гутерану. — Он взмахнул рукой. — Смотри, радуясь своей очевидной победе, они свалили всю добычу на стол.

Приносящий Бурю лежал на куче порванных мешков и седельных сумок — это были вещи родственников Зарозинии, а также Элрика и Мунглума.

Девушка — она пришла в сознание, но вряд ли оправилась от пережитого — молча отправилась с Мунглумом искать конюшни, а Элрик двинулся к столу, обходя валявшихся возле горящих очагов пьяных жителей Орга, и радостно схватил выкованный черными силами рунный меч.

Он перепрыгнул через стол и собирался было клинком разбудить Гутерана, на шее которого по-прежнему красовалась украшенная драгоценными камнями цепь, но в это мгновение тяжелые двери зала распахнулись, и ледяной ветер, завывая на галерее, заставил метаться пламя факелов. Элрик обернулся, забыв про Гутерана, и глаза его широко раскрылись.

У входа в зал стоял Король Холма.

Давно умершего монарха возродили заклинания Вееркада, собственная кровь которого завершила ритуал. На Короле были полуистлевшие одежды, кости без мышц покрывали ошметки кожи, сердце не билось — оно давно стало прахом, он не дышал, потому что его легкие были съедены трупными червями. Но, как это ни ужасно, он был жив…

Король Холма. Последним великий правитель Обреченного Народа, который в своей ярости уничтожил половину земли и создал лес Троос. За спиной мертвого владыки толпились ожившие трупы воинов, похороненных вместе с ним в легендарном прошлом.

Началось избиение!

Элрик мог только предполагать, развязку какой кровавой драмы ему привелось увидеть, зато он прекрасно понимал, что зритель этого действа вряд ли сумеет остаться в живых.

Когда пробудившаяся от вечного сна орда обратила свой гнев на людей, зал наполнился криками и жуткими воплями несчастных, Элрик, остолбеневший от ужаса, замер с мечом наготове возле трона. Ужасный Гутеран, стряхнув пьяную одурь, увидел Короля Холма, его кошмарную свиту и вскрикнул почти с благодарностью:

— Наконец-то я могу отдохнуть!

И тут же повалился, схватившись за грудь. Мстить больше было некому.

Печальная песня Вееркада эхом отозвалась в памяти альбиноса. Три короля во тьме: Гутеран, Вееркад и Король Холма. Теперь в Орге остался лишь тот, кто умер в незапамятные времена.

Холодные мертвые глаза Короля, обшаривая зал, увидели Гутерана, на мертвой груди которого висел знак монаршей власти. Элрик, повинуясь необъяснимому порыву, сдернул королевскую цепь и, заметив движение кошмарного пришельца, начал отступать, но вскоре уперся спиной в стол. Вокруг пировали ожившие трупы древних воинов, а мертвый Король подходил все ближе и ближе, а затем со стоном, который исходил из глубины его полусгнившего тела, бросился на Элрика. Тот, стряхнув наконец непонятный морок, начал отчаянно сражаться с немыслимым врагом, плоть которого и не кровоточила, и не чувствовала боли. Даже волшебный рунный меч не мог справиться с этим существом, у которого не было ни души, чтобы ее унести, ни крови, чтобы выпустить ее.

Красноглазый воин неистово колол и рубил Короля Холма, но острые когти впивались в его тело, зубы норовили вцепиться в горло, а тяжелый трупный запах, пропитавший воздух, отравлял кровь, просачиваясь через кожу.

И тут Элрика окликнули. Чуть повернув голову, он увидел на опоясывавшей зал галерее Мунглума. В руках маленький воин держал бочонок масла.

— Замани его поближе к большому очагу, Элрик. Только так можно победить это отродье. Быстрее, а то погибнешь!

Собрав все силы, бледнолицый чародей погнал Короля к пламени. Вокруг них безучастные к схватке упыри пожирали останки своих жертв, и крики живых людей леденили кровь.

Теперь Король Холма стоял, ничего не чувствуя, спиной к огромному очагу и готовился к очередному броску. Мунглум тем временем метко швырнул бочонок, и тот разбился о каменный пол, облив Короля вспыхнувшим маслом. Мертвец закачался, и Элрик, объединив усилия с Приносящим Бурю, ударил его изо всех сил, толкая в пламя. Король шагнул назад…

Отчаянный вопль вырвался из груди горящего гиганта. Еще секунду он стоял, воздев сжатые кулаки к небу, а затем рухнул, и огонь поглотил его. Языки пламени взлетели к потолку, и пожар начал распространяться по залу с чудовищной быстротой. Вскоре все помещение превратилось в огненное море. Гудящее пламя пожирало останки истерзанных людей и отвратительные ходячие трупы, которые яростно вгрызались в любую плоть, ничего не замечая. Бежать было некуда.

Элрик посмотрел вокруг: вот он, путь к спасению — наверх. Сунув в ножны меч, он разбежался, подпрыгнул и схватился за поручни — пламя мгновенно метнулось туда, где он только что стоял. Мунглум наклонился и втянул приятеля на галерею.

— Я разочарован, Элрик, — улыбнулся он, — ты забыл взять сокровища.

Выразительно покачав головой, альбинос показал ему то, что держал в левой руке, — украшенную драгоценными камнями цепь, знак королевской власти.

— Эта безделушка хоть немного развеет твою печаль? — Он усмехнулся, рассматривая сверкающую цепь. — Я ничего не украл, клянусь Ариохом! В Орге не осталось королей, которые могли бы носить это. Идем скорее к Зарозинии.

Они помчались по галерее: в большом зале уже начали обрушиваться стропила.

Неистово погоняя коней, они поскакали прочь от цитадели и, обернувшись, увидели, как в ее стенах появились огромные трещины. Даже сюда долетал рев пламени, которое пожирало все, что было когда-то Оргом. Круг замкнулся, сгинули во тьме Три Короля, настоящее и прошлое слились воедино. Ничего не останется от Орга, кроме пустого могильного холма и двух трупов, обреченных вечно сжимать друг друга в смертельных объятиях, там, где столетиями не знали успокоения их предки. Элрик и его друзья, сами того не желая, разорвали связь с предыдущей эпохой и очистили Землю от древнего зла. И только страшный лес Троос остался на память об Обреченном Народе. И как предупреждение.

Но теперь, когда все испытания были уже позади, Элрик вдруг задумался и помрачнел.